«Проект»: пытки в русских кутузках стали нормой и официально даже не рассматриваются как грех | полезное на oremontekvartir

Сотрудники ФСИН очень изредка привлекаются к ответственности за пытки в колониях и практически избегают наказания

Moscow-Live.ru / Будишевский Николай

 

 
 

В Уголовном кодексе пытки не рассматриваются как самостоятельный вид злодеяния

Moscow-Live.ru / Незговоров Миша

Сотрудники ФСИН очень изредка привлекаются к ответственности за пытки в колониях и практически избегают наказания. При всем этом ряд колоний имеет дурную славу «пыточных», куда переводят особо супротивных заключенных, а в избиениях и пытках учавствуют сотрудники остальных отделений ФСИН. О этом говорится в исследовании портала «Проект».

В Уголовном кодексе пытки не рассматриваются как самостоятельный вид злодеяния. В 2018 году Совет по правам человека при президенте предлагал внести в Уголовный кодекс статью, которая предугадывала бы настоящие сроки для силовиков за применение пыток, но эта мысль провалилась опосля того, как против нее выступили ФСБ и МВД. По воззрению издания, таковым образом ведомства пробуют скрыть реальное количество жалоб на побои и дел, возбужденных в отношении силовиков, в том числе против служащих ФСИН.

Служащих ФСИН обычно судят за безосновательное применение физической силы по статьям 111 (предумышленное причинение тяжкого вреда здоровью), 117 (истязание) УК РФ, также по ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных возможностей). Конкретно по крайней статье силовиков и судят почаще всего.

Как надо из данных Судебного департамента при Верховном суде, с 2015-го по 2019 год судили 123 сотрудника ФСИН. Из их 120 сделали грех, находясь на рабочем месте в колонии, тюремной поликлинике, лечебно-исправительном учреждении (ЛИУ), кутузке либо СИЗО. По данным журналистов, такое число приговоров очень не много, даже если ассоциировать с числом официально зарегистрированных жалоб на пытки в Следственный комитет: к примеру, за четыре года — с 2015-го по 2018-й, — в СК поступило наиболее 6,5 тыщ жалоб на пытки.

Невзирая на то, что грех по ч. 3 ст. 286 считается тяжким, 53 сотрудника из 123 получили наказание, не связанное с лишением свободы (условный срок либо даже штраф). Еще 41 сотрудника ФСИН трибунал приговорил к минимальному сроку в 3-3,5 года лишения свободы.

При всем этом 38 служащих ФСИН трибунал признал виноватыми и соучастниками в грехах, которые привели к погибели заключенных либо причинению тяжкого вреда здоровью. Даже в таковых вариантах работники учреждений получали относительно мягенькие приговоры. Так, в мае 2015 года Петрозаводский горсуд приговорил к 3 годам лишения свободы условно бывшего сотрудника ИК-9 по Карелии майора внутренней службы Александра Антонюка. Согласно материалам дела, он «не наименее 5 раз» стукнул заключенного, лежащего на полу, резиновой палкой. Трибунал решил, что сотрудник специально причинил тяжкий вред здоровью осужденного, но выбрал для Антонюка условное наказание.

В марте 2018 года Русский районный трибунал Орска признал виноватыми бывшего начальника СИЗО-2 Оренбургской области Евгения Шнайдера и бывшего главу оперативного отдела такого же изолятора Виталия Симоненко: они избили троих осужденных, один из которых от приобретенных травм погиб. В итоге Шнайдера приговорили к двум, а Симоненко — к четырем годам колонии.

Процент оправдательных приговоров для служащих ФСИН, осужденных по ч. 3 ст. 286 УК за эти 5 лет, составляет 3,3%, тогда как общая толика оправдательных приговоров по стране за то же время составляет всего 0,3%. Не считая того, из трети учреждений ФСИН, служащих которых осудили за избиения, продолжали поступать сообщения о безосновательном применении физической силы к заключенным.

Не считая того, за избиение заключенных работников ФСИН судят очень изредка, потому что факт избиения равняется к ЧП. Заместо этого почти все сотрудники просто откупаются и продолжают работать, а если жалоба заключенного доходит до прокуратуры, СК либо правозащитников, проверка проводится формально, начальнику колонии просто выносят представление, а в исключительных вариантах сотрудника могут уволить либо перевести в другое учреждение.

Для содержания заключенных в стране действует 923 учреждения ФСИН, и с 2015 по 2019 годы как минимум из 334-х из их поступала информация о избиениях либо пытках. Почаще всего заключенные подвергаются пыткам и избиениям в таковых регионах, как Владимирская область, Красноярский край, Мордовия и Карелия. В июле 2018 года «Новенькая газета» опубликовала видео избиения заключенного ИК-1 по Ярославской области Евгения Макарова. В отношении служащих, фигурирующих на видео, возбудили уголовное дело. Трибунал над ними идет до сего времени. Но, по инфы «Проекта», пытки в данной колонии были периодическими, и почти все их участники не понесли никакого наказания.

Наиболее того, почти все сотрудники делали и делают успешную карьеру, невзирая на информацию о их участии в пытках. Прошлый начальник отдела розыска оперативного управления ГУ ФСИН по Красноярскому краю Сергей Слепцов в ноябре 2019 года был отстранен от работы опосля публикации видео, на котором он обмакивает заключенного головой в унитаз. Но в 2020 году Слепцова назначили на должность начальника оперативного управления новосибирского УФСИН.

Замначальника грустно известной ИК-3 Владимирской области Андрей Громаков с 2018 года занимает пост начальника ИК-5 по Владимирской области, а начальник ИК-7 по Омской области Миша Михайлищев опосля сообщений о избиении заключенных в «его» колонии перебежал на аналогичную должность в ИК-8 по Омской области. Экс-замначальника СИЗО-1 по Рязанской области Максим Овечкин занимает должность начальника отдела режима и надзора отдела сохранности УФСИН Рф по Рязанской области, а сотрудник по сохранности ИК-10 по Республике Мордовия Виктор Изотов, узнаваемый своими изымательствами над заключенными, переведен в ИК-17 по Мордовии на должность замначальника по сохранности и оперативной работе.

Генерал-майор внутренней службы Сергей Корючин был управляющим УФСИН по Омской области до августа 2018 года, и при нем омские колонии стали известны как пространство, где заключенных просто «разламывают». 28 августа 2018 года Корючин был выслан в отставку указом президента, но скоро стал замминистра региональной сохранности Омской области. В мае 2020 года он был выслан в отставку и с этого поста.

Исследование «Проекта» также свидетельствует о том, что в Рф есть колонии, кутузки и даже тюремные поликлиники, в которые провинившихся либо кое-чем неугодных заключенных вывозят на физическое «перевоспитание», подвергая постоянным и многочасовым пыткам. Так, «пыточными» именуют места заключения во Владимирской области, Карелии, Красноярском крае, Мордовии, до крайнего времени таковой «славой» воспользовались и колонии в Омске. При всем этом за пытки в омской колонии N7 на нынешний денек осудили лишь 1-го сотрудника — инспектора отдела сохранности Василия Трофимова. В сентябре 2018 года трибунал приговорил его к двум годам колонии общего режима за превышение возможностей.

Меж тем отмечается, что избиения стали системой, а время от времени — единственным методом действия на заключенных. Сотрудники не могут провести работу с каждым осужденным, поэтому что заключенных в учреждении весьма много. Не считая того, кроме очной работы с осужденными, сотрудники должны заполнять электрические дневники, писать свойства. На это уходит большая часть времени, поэтому что комиссии, которые приезжают в учреждение, уделяют свое внимание на отчеты, а не на настоящую работу.

При всем этом «физический» опыт исправления передается от одних служащих иным не только лишь в границах определенного учреждения. Юристы и заключенные говорят, что есть командировки служащих ФСИН, официально направленные на увеличение квалификации, но реально созданные для обмена «пыточным» опытом. Не считая того, получила распространение практика, когда в избиении заключенных участвуют сотрудники остальных учреждений: подвергшийся избиению не может написать жалобу на определенного сотрудника, поэтому что просто не понимает, кто его лупил. Прошлый заключенный «пыточной» ИК-1 Ярославской области Руслан Вахапов утверждает, что сотрудники колонии даже не стесняются говорить про схожую практику.